Языки

  • English
  • Русский

«Душа раскрывается в нюансах…» (из беседы с Екатериной и Виктором Игнатьевыми)

26 марта завершился II Международный конкурс исполнителей на струнно-смычковых инструментах им. Н.А. Щербаковой. Петрозаводский музыкальный колледж им. К.Э. Раутио в нём достойно представляли студенты 1 и 4 курсов – Виктор и Екатерина Игнатьевы, с которыми мне удалось побеседовать о многом: о выборе программ, сценическом волнении, о роли оркестра в их жизнях и отношении к академической музыке в современном медиа-пространстве…

Завершился конкурс им. Н.А. Щербаковой, пожалуйста, расскажите, как составлялась ваша программа?

Виктор: Часть программы выбрана мной, часть – педагогом, по поводу некоторых произведений мы спорили, стоит ли их брать. По правилам первого тура нужно было представить каприс, две разнохарактерные пьесы и старинную сонату. В качестве старинной сонаты я играл вариации на тему «Фолии» Корелли. Каприс №13 Паганини я разобрал самостоятельно, а потом принёс показать преподавателю. Программу второго тура - концерт Шпора №8 в форме вокальной сцены - выбрал мой педагог, Николай Константинович Кузнецов, его я выучил специально к конкурсу.

 

Екатерина, особенно интересно спросить о программе второго тура – концерт Мендельсона для скрипки с оркестром. Музыка достаточно популярная и, что примечательно, к ней обращаются многие исполнители от молодых скрипачей до профессионалов высочайшего класса. Почему вы выбрали его, нравилась ли эта музыка?

Е: Концерт выбрал педагог. Эту музыку я никогда не любила! Но я пыталась воплотить то, что в себе несёт этот концерт, о чём он.

 

Парадоксально! Ведь это удалось с такой точностью... В целом, как Вам кажется, стоит ли заниматься только теми произведениями, которые нравятся и понятны сразу?

Е: Нет, исполнители должны уметь играть разную музыку, даже ту, которая не близка, например, это необходимо для работы в оркестре.

В: То же самое можно сказать о работе в ансамбле, ты должен быть с напарником «на одной волне», даже если он тебе дико неприятен.

Е: Согласна. Исполнитель – это всегда актёр на сцене.

 

Возвращаясь к прошедшему конкурсу: вы слушали других исполнителей?

Е: Да, конечно.

В: В основном старшую группу, они действительно играют «музыку», образы, а маленькие дети, всё-таки, в большинстве думают о тексте.

 

Слушали ли вы участников своей возрастной группы, это не сбивает?

Е: Их слушаем обязательно, хочется знать своих конкурентов по конкурсу. До выступления всегда стараюсь не слушать, потому что почти вся музыка конкурсных программ знакома, а это перед выходом на сцену может отвлекать от своих произведений.

 

Во время конкурса вы видели самых разных исполнителей, они, конечно, вызывали достаточно неоднозначные реакции и мнения. Кроме этого, хотелось бы узнать, какой скрипач из исторических мировых имён или наоборот, наш современник, для вас является безоговорочным примером?

В: Мы постоянно слушаем самые разные записи скрипачей, даже не всегда задумываясь о самом исполнителе. Просто получаем удовольствие, хотя, конечно, что-то перенимаем, обращаем внимание на постановку, технику.

Е: Это действительно так. А из безоговорочных мастеров – образец, конечно, Давид Ойстрах. Если говорить о ныне живущих, мне нравится Дэвид Гарретт. Он не эталон исполнителя, но очень интересна его личность. Музыкант, можно сказать, несёт скрипку в массы, для этого устраивает рок-концерты. Но он также играет классику, хотя и позволяет себе исполнять Бетховена в достаточно неформальном внешнем виде.

 

Что касается музыки, которую исполняете вы сами: слушаете других скрипачей, или это мешает?

В: Я с детства привык слушать разные исполнения новой для меня музыки, чтобы узнать её, но иногда это сбивает. Бывает, сразу хочешь что-то повторить за скрипачом.

Е: Тоже всегда слушаю разные исполнения той программы, которую играю, выбираю любимое. Обращаю внимание, кто что выделяет в музыке, это помогает её лучше понять и почувствовать.

 

Когда программа уже выучена, наступает ответственный момент исполнения, выхода на сцену…

Е: Для меня жуткое место в нашем колледже – это лестница к сцене, ужас с детства! Снится в кошмарных снах. И момент выхода на сцену, когда руки трясутся! Но на самой сцене всё это проходит, думаешь только о музыке.

 

Но так ли плохо волнение? Возможно, оно больше концентрирует?

Е: Я недавно читала, что сценическое волнение бывает двух видов, первый ближе к воодушевлению, оно помогает многим музыкантам. А второй – это паника, у меня в основном именно так (смеётся). Хорошо, когда есть воодушевление, даже волнение... Но, например, Давид Ойстрах дважды (дважды!) был на сцене в состоянии сердечного приступа именно из-за волнения!

 

Поистине, ярчайшие примеры! Такая отдача возможна только когда музыка – не просто профессия, работа, но призвание и вся жизнь. Хочется обратиться к вашим историям, как происходило знакомство, первая встреча со скрипкой?

Е: Насколько я помню, года в три смотрела концерт симфонического оркестра на канале «Культура», из всех музыкантов я выделила именно скрипача, смотрела за ним, а после постоянно говорила маме, что хочу играть на скрипке. Естественно, меня убеждали, что это очень сложно. Тем не менее, вначале мне купили игрушечную скрипку, а потом пришло время, меня отвели в музыкальную школу. Из-за стеснения я ничего не сказала на вступительных экзаменах, на каком инструменте хочу заниматься; дальше возникла другая трудность – не было мест, но в итоге место освободилось и меня взяли.

Действительно, судьба!

В: Обо мне есть две версии, как я попал на скрипку. Первая – просто следом за сестрой, а вторая в том, что как показало тестирование в детском саду, у меня есть музыкальные способности для фортепиано! Но, придя в музыкальную школу, я всё-таки стал заниматься скрипкой у того же педагога, что и Катя.

 

Расскажите о своём первом преподавателе.

Е: Елена Геннадьевна (прим. - Е.Г. Новожилова) дала нам всё. Мы много занимались, даже у неё дома. Однажды готовились к конкурсу до 11 вечера! Я ещё была совсем маленькой. И сейчас мы продолжаем близко общаться, Елена Геннадьевна стала настоящим членом семьи. И такие же отношения сложились с концертмейстером Валерией Олеговной Шеляпиной. Они вдвоём всегда интересуются нами, приглашают в концерты, волнуются за нас и поддерживают.

 

От становления солистов перейдем к другой стороне вашей музыкальной деятельности. Вы участвуете в Молодёжном камерном оркестре Карелии. Есть разница в ощущениях, когда ты на сцене один с концертмейстером или же в составе оркестра?

В: Огромная разница.

Е: Да-да, общеизвестный факт, если в оркестре сыграл грязно, посмотри на соседа!

В: Это всё так, ведь, играя сольно, например, уже никто не может «спрятаться».

Е: Всё равно, играть в оркестре очень ответственно.

В: А вот солировать с оркестром даже комфортнее, чем только с концертмейстером!

Е: Соглашусь, потому что с оркестром ты чувствуешь большую поддержку, понимаешь – ты не один. И, естественно, очень помогает дирижёр.

 

Как на ваш взгляд, какие особые требования встают перед исполнителями-оркестрантами?

 

Е: Обязательно умение играть тихо и не быстро, не гнать темп.

В: И, естественно, как и все, чисто.

Е: Ещё очень важна обстановка внутри оркестра, напряжённые отношения могут навредить любому выступлению.

 

Молодёжный камерный оркестр принимал участие во множестве проектов. Какие моменты участия в нём особенно запомнились вам как музыкантам, знающим этот творческий процесс изнутри?

 

Е: Мне сразу вспоминается то, как я попала в оркестр, когда готовилась к поступлению в музыкальный колледж, мы с Витей участвовали в Летнем лагере, а Молодёжный камерный оркестр собирался ехать в Германию. Руководитель оркестра, Николай Сергеевич Котов, тогда впервые работал в таком масштабном оркестровом проекте, а с нами занималась концертмейстер оркестра, Надежда Сергеевна Галактионова. Мы и до этого играли во многих сборных составах, но здесь я сразу почувствовала особую дружелюбную атмосферу, что-то родное. Конечно, яркое воспоминание – это поездки в Германию в 2014 и 2015. В 2014 мы с Витей исполняли концерт для двух скрипок a-moll Вивальди. Во второй нашей поездке, в 2015 году, к нам присоединился немецкий оркестр, это было очень интересно. Мы очень тщательно готовили программу!

В: Меня тоже удивляет атмосфера… Вспоминаются моменты личных впечатлений, когда был первый летний лагерь, и я только познакомился с Николаем Сергеевичем. Мне было 12 лет, и тогда я стал концертмейстером вторых скрипок, так мы играли на Дне города. Это было очень почётно и даже захватывающе для меня.

 

Ваш репертуар, (как в Молодёжном камерном оркестре, так и сольном исполнительстве), крайне многообразен. Есть ли у вас какие-то предпочтения в музыкально-исторических эпохах?

В: Сыграно уже немало музыки барокко и классицизма, она вся подчиняется своим конкретным законам. Иногда от этого устаёшь. Поэтому, музыка Сибелиуса, Чайковского, Брамса намного мне ближе и интересней.

Е: Хотя, бывает также интересно возвращается к музыке, когда понимаешь, например, что Моцарт требует особого штриха, особого звука. Смотришь на произведение по-другому. Так происходит с любой программой.

 

Что было для вас как скрипачей оркестра самым технически трудным или требующим особой выносливости, какая программа?

Е: Из последнего, что мы играли, мне запомнился Айвз (прим. – Ч.Айвз «Вопрос, оставшийся без ответа»). Музыка требует огромной сосредоточенности, один тянущийся звук в соль мажоре…

В: Да, предельно медленный темп, тихий звук. Главное было играть без волнения, чтобы руки не дрожали и образ не рушился.

Е: И, конечно, Шостакович (прим.- Д. Шостакович Концерт №1 для фортепиано, трубы и струнного оркестра c-moll) – что-то совершенно новое!

 

С позиции слушателя, я не могу не сказать, что вам удалось в «Вопросе, оставшемся без ответа» создать неземное ощущение и напряжения, и пустоты в одновременности. Всё прозвучало именно так, как требовала музыка. И выразительность той самой соль-мажорной гармонии сработала крайне убедительно! Точно также, как концерт Шостаковича захватил своим психологизмом.

Е: Спасибо, мы рады!

 

Вы участвовали в различных составах и видели многие коллективы. Важно ли в оркестре единство, которое достигается многолетней сыгранностью? Или же достаточно некоторой антрепризности, умения объединиться сразу к выступлению с заранее выученными партиями?

В: Знаете, это можно сравнить с процессом готовки. Можно приготовить блюдо, идеально соблюдая пропорции, но без души. Или, разные люди будут готовить одно и то же по одинаковому рецепту, но получится по-разному. Так и в оркестре, ты можешь выучить партию, но ты не передашь всю химию, если не знаешь остальных музыкантов оркестра, или если ты не близок с ними.

Е: Да, например, в Шостаковиче, о котором мы говорили, сколько было в работе весёлых моментов, или наоборот, тяжёлых, как учили один пассаж! На концерте сказывается всё, что было до этого. Иначе, если просто приехать, выучить партию, магии на сцене не будет.

 

Та самая душа, которая так привлекла вас в Молодёжном камерном оркестре как раз проявляется в таких нюансах. И, к слову заметить, особое настроение, определённый стиль, который есть у каждого коллектива, его лицо, всё это очень чутко воспринимается слушателями.

 

Не секрет, что к достаточно юному возрасту Виктор и Екатерина Игнатьевы имеют в исполнительском опыте большое количество выступлений, конкурсов, побед. Можете выделить особо ценное для вас событие, достижение, что вспоминается с трепетным чувством?

В: Для меня это конкурс «Виват, Петербург» в 2016 году. Сольно я занял первое место, а в дуэте с Катей – гран-при. Мы играли «Наварру» Сарасате. Это наше первое гран-при, огромная радость.

Е: Да, и памятный момент, когда ещё длится пауза после финального звука, а жюри уже кричит «Браво!», просто бальзам на душу!

В: Жюри Петербурга, которые совершенно не знали нас раньше, о оценили так высоко… Мы были удивлены, – это очень приятно.

Е: Ещё мне очень запомнилось, когда мы впервые играли сольно с оркестром. Это было выступление с Санкт-Петербургский государственный академический симфонический оркестром под управлением Сергея Инькова во дворце Белосельских-Белозерских в 2012 году. Я играла «Романс» Свендсена для скрипки с симфоническим оркестром, а до нас выступал Витя с камерным составом. Перед выходом на сцену, мы стояли за кулисами с музыкантами духовой группы, их добрый юмор мне очень помог справиться с волнением! И когда я доиграла, они кричали «Браво!», это было невероятной поддержкой. С тех пор я очень люблю оркестр.

 

Хочется обратиться к извечному вопросу, который волнует многих музыкантов. Что, всё-таки, первостепенно, техника или эмоционально-образное воплощение музыки?

Е: Я считаю, что техника, это 60% от общего результата. Потому что без техники ты не выразишь всего, о чём говорит музыка, каждый её отдельный фрагмент, если ты его не выигрываешь.

В: Да, именно поэтому в музыкальной школе сначала учатся технике, чтобы потом с точностью выражать чувства.

 

Современный мир открывает всё новые информационные возможности, большую доступность самого разного материала. Популярность достигается другими средствами – просмотры, оценки, комментарии… Говоря о Дэвиде Гарретте мы уже пришли к мысли, что он своеобразно синтезирует современное пространство и искусство с богатой историей. Как вам кажется, эти новые веяния и достижения уже значительно проникли в академическую музыку, и к чему это приведёт?

В: Новые технологии развиваются очень быстро, одно поглощает другое, но, я уверен, никакие инновации не поглотят искусства, у которого было такое длительное становление.

Е: Многие скрипачи ведут страницы в Instagram, например, американская скрипачка Chloe Trevor (прим. – chloetrevor_violin) исполняет на камеру какое-то произведение и прикрепляет текст с разбором конкретных трудностей. Таким образом она получила большую популярность. Это заинтересовывает людей, они хотят прийти на реальный концерт этой скрипачки, услышать её вживую. И, конечно, та уникальная атмосфера концертного зала или театральной сцены, её не заменить ничем.

 

Вы исполнители, которые постоянно окружены музыкой – в учебном процессе, в концертной практике. Когда вы остаётесь наедине с собой, какая музыка сопровождает вас? Что нравится?

Е: Часто зависит от настроения, бывает, хочется просто включить радио в наушниках и отвлечься от всего. Но в большинстве – это романтизм и XX век. Я очень люблю Чайковского, все его оркестровые произведения и оперы; его скрипичные партии – это мечта исполнителя. Такую музыку, как Чайковский, Брамс, Сибелиус действительно хочется исполнять с оркестром.

В: А я сейчас очень увлечён Паганини – Каприсы, Концерт №1 для скрипки с оркестром. Не всё получается сразу, естественно, но я стремлюсь к этой музыке.

Как показывает практика, какими бы серьёзными не были технические трудности, все они должны остаться где-то в кабинете, чтобы на сцене перед слушателем возникали и развивались образы.

В: Да, когда я ездил в образовательный центр «Сириус», преподаватель, который устраивал там концерт своего класса, говорил нам: «Оставьте технику позади, на сцене вы артисты». И, конечно, он был прав.

Есть ли оркестр, выступить с которым – ваша мечта?

В: Карнеги-холл (смеются)

Е: Есть множество оркестров с выдающимися именами, но пока ты не окажешься там внутри, ты не сможешь понять, твой ли это коллектив.

Соглашусь с вами, во многом имя и статус – далеко не определяющий фактор. Ничто не может привлечь так сильно, как душа коллектива, его творческий образ и внутренняя суть. Желаю вам не терять чувства единства в коллективе, а также достигать новых успехов и вершин в сольном исполнительстве! Большое спасибо за беседу.

 

С Екатериной и Виктором Игнатьевыми

беседовала Ольга Капранова

(3 курс, отделение «Теория музыки»)

Нашли ошибку на сайте, или хотите оставить отзыв или пожелание? Пишите нам!